Среди оленных камней востока Евразии

Среди оленных камней востока Евразии, зафиксированных in situ, значительная часть расположена именно к югу от различных погребальных и поминальных объектов. В качестве примера можно привести известные оленные комплексы в Юстыде и Ушкийн-Увэре, вытянутые по линии север-юг и примыкающие с юга кхерексурам , комплекс Гиндин-Булак , оленный камень в составе херексура Улуг-Хорум в Туве и т.д. Из казахстанских материалов к юмаштауским стелам наиболее близки оленный камень из могильника Жангабыл, расположенный у южной полы раннесакского кургана , и стела, установленная в южной части поминального «восьмикаменного» кольца у совхоза Берликский на Ишиме . К этим же памятникам примыкает и погребально-поминальный комплекс Дыкылтас на Мангышлаке, к югу от основной насыпи которого расположен не только оленный камень, но и целая серия различных поминальных объектов .

С точки зрения семантики оленные камни изображали «только особо почитаемых, героизированных предков с подчеркнутыми признаками мужской силы » , а место их расположения воспринималось как сакрализованное пространство для жертвоприношений и связи с миром иным . Таким образом, южная сторона света могла видеться не только как место для определенных жертвоприношений, но и как место обитания героизированных предков и самого военного божества или же как направление связей с ними.

Все эти выводы тем более интересны и показательны, если учесть, что наряду с культовой значимостью юга в двух курганах Баишевской долины особо маркировалось и направление ориентировки головы погребенного. Юмаш-Тау, к.I: I) при СЗ ориентировке погребенной молодой женщины в западной поле кургана расчищен развал сосуда ; 2) в 50 мот кургана, точно по направлению к СЗ, располагалась поминальная выкладка; 3) слева в головах на уровне древнего горизонта было зафиксировано округлое кострище . Манхар 2: I) при предполагаемой северной ориентировке остатки костра располагались на специальном возвышении у северо-восточного угла могильной ямы ; 2) к ССЗ от центра кургана — развал грушевидного сосуда .

Вероятно, можно говорить об очень глубоких корнях почитания южной стороны света на востоке Евразии и о сосуществовании в народной среде представлений о сокральности как юга, так и запада . Возобладание в степях Южного Урала южной ориентировки и, следовательно, связанных с югом представлений, приведшее во время формирования прохоровской культуры к ее абсолютному доминированию, могло быть вызвано только жесткой регламентацией культов в кочевой среде, вычленением из общей массы военного сословия и постепенным приданием культу «военного божества» общеплеменного статуса.

Таким образом, исследованные в Баишевской долине курганы как культурно, так и типологически принадлежат восточному, сакскому, населению или, по терминологии А.Д.Таирова, бобровскому этапу ранних кочевников Южного Зауралья. При этом они нерозрывно связаны с миром южноуральских кочевников, и население, оставившее их, в качестве одного из субстратных компонентов приняло непосредственное участие в сложении прохоровской культуры. Более того, такое «промежуточное» положение исследованных курганов позволяет говорить о Vl-V веках до н.э. как о времени сосуществования и активного взаимодействия сакского центрально-казахстанского и «савроматского» населения в зауральских степях.

Как видно из сводной таблицы , комплексы Манхара и ЮмашТау относятся именно к западному, предгорному ареалу распространения каменных курганов и занимают структурообразующие и, вероятно, наиболее ранние хронологические позиции . Более восточные комплексы отличаются от предгорных целым набором признаков и в целом являются менее однородными . Вероятно, данные различия объясняются как отсутствием культурного единства номадов в

2 года назад

Добавить комментарий