Применяя теорию комплекса региональной безопасности

Применяя теорию комплекса региональной безопасности к анализу процессов в области обеспечения безопасности в регионе, можно сделать вывод, что Центральная Азия — неструктурированный регион безопасности и мини-комплекс, выполняющий функцию изолятора между Восточноазиатским, Южноазиатским и Ближневосточным комплексами региональной безопасности, на который оказывают влияние динамики глобального уровня, образуемые воздействием России, Китая и США. Слабость государств Центральной Азии, а также слабое вовлечение внерегиональных сил в региональные динамики определяют то, что в Центральной Азии имеется большое пространство для деятельности транснациональных, негосударственных акторов.

Вышесказанное определяет и то, что, например, США, как супердержава, могут позволить себе конструировать мир. Сначала США реализовали концепцию «Центральная Азия», объединив под этим названием пять постсоветских республик. Нам предложили, мы согласились называться Центральной Азией, закрепив это название в различных межгосударственных договорах и соглашениях. Ho стали ли мы реально единым регионом? Есть ли единство в восприятии нас, центральноазиатов, как государств, действительно входящих в данное региональное образование? Это, во-первых. Далее. Относительно недавно американские аналитики предложили новый проект — «Большая Центральная Азия», о котором очень подробно говорила Ф.Т.Кукеева. Таким образом, американцы естественным образом позволяют себе, как супердержаве, конструировать те или иные региональные образования, делать какие-то, иногда достаточно серьезные, перестановки в региональном и глобальном масштабе.

Мы получаем проект «Большой Центральной Азии», мы выступаем против этого проекта, критикуем его. В частности, такова позиция многих исследователей из Казахстана и других республик Центральной Азии.

Ho проблема-то в том, что пока мы сами себя не начнем мыслить как единое региональное образование, не просто писать об этом в тех или иных соглашениях, но и ощущать некое территориальное, региональное единство — никогда не будет выработана наша единая центральноазиатская стратегия против или относительно того или иного внешнего «великого» игрока. И никогда к нам не будут относиться как к некоему единому региональному образованию.

Таким образом, мой основной вопрос, который я хотела бы предложить здесь для обсуждения, — что нам надо делать для того, чтобы у нас было действительно единое восприятие региона? Единое восприятие региона у политических элит — это, с моей точки зрения, самое важное.

А также у народов, проживающих на территории Центральной Азии. Чтобы они чувствовали некое единство, чтобы создавалось некое единое пространство. Спасибо.

Шайхутдинов М.Е.: Ильяс Берикбаевич, прежде чем предоставить Вам слово, я хотел бы еще раз обратить Ваше внимание на то, что мы планируем поездку в начале апреля в Вашингтон и Нью-Йорк, и для нас очень важно будет выверить конкретные позиции, определиться с мнениями наших отечественных ученых и экспертов. Нам предстоят встречи и дискуссии в Университете Дж.Хопкинса с Ф.Старром и его коллегами, далее — в Фонде Карнеги. Как Вы знаете, данный фонд имеет очень близкое отношение к Демократической партии США. Затем в Нью-Йорке состоятся встречи в Институте Гарримана Колумбийского университета и Национальном комитете по американской внешней политике. Кроме того, планируются визиты в Госдепартамент и Конгресс США. Сегодняшняя встреча действительно является для нас очень полезной и важной, и мы бы хотели, чтобы состоялся откровенный разговор и конструктивная дискуссия.

Карсаков И.Б.: У меня небольшая реплика, Ирина Александровна. Вы говорили о постсоветской Центральной Азии, да? Имели в виду идентичность?
Черных И.А.: Да, речь шла о постсоветской Центральной Азии.

2 года назад

Добавить комментарий