Потомки серов, поселившихся в долине реки Данхэ

китайцы стали именовать «большими жунами» (большими варварами) или просто усунями (высокими), а поселившихся в долине Тарима — каракиданями (чёрными киданями)44.

Разница этнических черт метисных потомков серов и китайцев была такова, что обычаи и внешность одних вызывали у других (ещё со времён династии «Ся») физические отвращения, кроме того, китайцы не употребляли молочные продукты — основную пищу кочевников. Между ними не было взаимопонимания, из-за презрения к такой пище одних и непонимания, и раздражения по поводу такого неприятия у других. Поэтому соприкосновение этих этносов сопровождалось, как правило, нескончаемыми войнами и попытками изживания одних другими (см.32, с.67). Так, например, в 1125 году во время похода китайцев в Джунгарию, при переходе через Турфанский оазис, ими были полностью вырезаны проживавшие здесь каракидане. Их название в дальнейшем вообще исчезает из исторических документов.

После падения государства Киданей в Монголии, их племенная знать (люди европеоидного физического типа) уходит в Северо-Восточный Китай, где постепенно и растворяется в среде местных племён, став их новой племенной знатью, под названием «манжуны», или «маньчжуры» (большие жуны). То есть, китайцы продолжали их здесь именовать (как и турфанских усуней) — «большими жунами», или «большими киданями».

Последние сведения о трагической судьбе этой ветви киданей, полусовременном китайском языке продолжает нести понятия: «холодный», «студёный», «морозный»38.

К моменту прихода к власти династии «Шан» в Китае уже было несколько десятков тысяч государственных рабов, занятых на всевозможных общественных работах. Большое количество рабов в этот период бежало на север — в пустыню Гоби, откуда их уже не могли достать китайские власти.

После того, как была низвергнута чужеродная династия «Ся», Шуи Вэй (сын царя Цзе-Куя, последний отпрыск из этой династии) с семейством и подданными бежал в 1764 году до н. э. в пустыню Гоби — к беглым рабам, а оттуда ещё дальше на север — в степи Южной Сибири (см.37, с.40).

Таким образом, к середине ХУШ-го века до н. э. в пределах Средней Азии и Северо-Западного Китая сложились три ветви тюркоязычных племен и народов.

Первые две ветви складывались на северо-западе Китая на основе кочевых и земледельческих племен синов и «тюрков». Их антропологические типы были схожими (как мы уже подметили выше) с современными казахами, узбеками. Ираноязычная же племенная знать Серикии, в отличие их подданных, напоминала современных таджиков Самаркандской области Узбекистана.

Третья их ветвь (на основе плененных пратюрков) формировалась первоначально внутри самого Китая, а впоследствии в степях и полупустынях Внутренней Монголии на основе беглых рабов из Китая. Их антропологический тип был первоначально сходным с казахским, но в дальнейшем изза сильного китайского влияния стал весьма схожим с современным монгольским типом.

Итак, пратюркские племена продолжили свое формирование путем принятия в свою среду: первоначально ираноязычных племен, а впоследствии еще двух волн изгнанников из Китая.

Заслуга джунгарской (северо-западной) ветви тюркоязычных племен, сложившихся на основе культуры пришлых индоиранских племен, заключается в том, что они сумели сохранить для потомков свою письменность и календарь серов. Заслуга же северной (монгольской) ветви пратюркских племен, сложившихся на основе беглых рабов из Китая, заключается в том, что они сумели (предводимые Шуи Вэйем) перебраться через пустыню «песчаное море Гоби», на север, то есть, открыли Сибирь, как и их современники финикийцы, научившиеся плавать по морю, открыли Европу. Оба этих открытия были важны для судеб грядущей истории, и трудно сказать, какое из них было более значительным? (см.34, с.24).

2 года назад

Добавить комментарий